Промышленный дизайн. Вспомнить все и "ВЗЯТЬ БАРЬЕРЫ"


По итогам прошедшего панельного совещания, можно сразу же отметить несколько значимых фактов, которые, думаю, также, как и меня, удивят представителей сообщества промышленных дизайнеров России. Утверждение о том, что российский дизайн возник несколько лет назад с момента встречи в Париже Германа Грефа и Владимира Пирожкова, прозвучало в первые минуты обсуждения перспектив отечественного промышленного дизайна на панельном совещании.

Главная тема заседания: «Влияние дизайнерской составляющей на успешность продукта на рынке». Развивая мысль, заложенную в этом названии, именно дизайн, а не что-либо еще, является ограничивающим фактором в развитии российской промышленности. Примечательно при этом, что среди выступающих не было ни одного дизайнера или специалиста в области управления проектами в сфере промышленного дизайна, или хотя бы дизайна в целом. В обсуждении приняли участие Первый заместитель министра промышленности и торговли Российской Федерации Глеб Никитин, заместитель гендиректора Уралвагонзавода Алексей Жарич, представители Росстандарта и Агентства стратегических инициатив. Модератором мероприятия выступил начальник Департамента информации и коммуникаций Ростеха Василий Бровко.

Представитель АСИ Дмитрий Песков в своем выступлении заявил: «…в России нет и не было промышленного дизайна, весь наш промышленный дизайн – это несколько «звезд», которые работают на крупные концерны. Российский дизайн возник несколько лет назад, с момента встречи в Париже Германа Грефа и Владимира Пирожкова».
Остальные докладчики, в целом, поддержали его позицию, заявив, что в нашей стране дизайна нет, и им – управленцам, в современной России, приходится начинать историю промышленного дизайна «здесь и сейчас», работая с нуля. Обсуждение, в основном, касалось принципов переноса западного опыта промышленного дизайна на российскую почву.

Начальник Департамента информации и коммуникаций Ростеха Василий Бровко, в частности, заявил, что удачным примером можно считать опыт с привлечением на АВТОВАЗ специалиста из Великобритании Стива Маттина: «Именно привлечение западных дизайнеров позволит России создать конкурентоспособный продукт».
Другие участники дискуссии были еще более конкретны в представлении своего видения. По их мнению, высшие школы промышленного дизайна должны быть либо упразднены, либо переориентированы на подготовку небольшого количества специалистов узкого профиля, которые смогут выполнять техническую часть работы в проектных бюро. Удивительно то, что каждый из высокопоставленных участников дискуссии знает, что приглашение западных специалистов на условиях контракта не позволяет сформировать собственной современной школы, т.е. процессы и технологии не становятся частью российского технологического и научного пространства, а уходят вместе с западными специалистами. Парадокс, но найти объяснение для управленческой позиции участников дискуссии, задача которых развивать промышленный дизайн в стране, не представляется возможным.

Представитель Уралвагонзавода Алексей Жарич отметил важность дизайна в производственном цикле, однако отвел ему роль корректировщика, «причесывающего» созданный инженерами продукт под запросы рынка. Он подчеркнул, что для продукта его предприятия это дополнительная, видимо, не самая важная функция. Эту позицию я бы отметил как более чем любопытную, поскольку любой студент профильного вуза с первого курса знает, что промышленный дизайн является базовой составляющей в процессе проектирования на всех стадиях создания продукта.
Было особенно приятно узнать, что у участников есть свой топ-продуктов с хорошим отечественным дизайном. Однако странно, что этим «идеальным» примером стала бутылка водки «Русский стандарт», по мнению одного из участников дискуссии в этом предмете отразилась грамотная работа промышленного дизайнера и заказчика.

Также участниками дискуссии для экспертизы качества промышленного продукта было предложено создание Координационного совета по дизайну (вероятно, как дополнение к текущим советам), в который должны войти чиновники ведомств и представители ведущих государственных промышленных корпораций. Предлагаю, чтобы структура Координационного совета позволяла бы не просто организовывать встречи между чиновниками от государства и от государственных корпораций, но также предусматривала бы нормальную текущую профессиональную работу над управлением отраслью экспертов и специалистов в области промышленного дизайна. Иначе получается следующая неоднозначная ситуация: люди, которые только что обозначили, что промышленный дизайн в нашей стране отсутствует, будут принимать решения о будущем нашей проектной школы.

Василий Бровко как модератор дискуссии несколько раз пытался напомнить участникам о том, что в нашей стране существовала школа дизайна, к слову сказать на ИННОПРОМЕ 2015 была представлена экспозиция Московского музея дизайна с легендарными проектами транспортного дизайна 60-80–х годов, а также выставка проектов кафедры индустриального дизайна УралГАХА. Однако в докладах участников дискуссии ни разу не прозвучало ни слова об исторически сложившейся школе российского дизайна, о работе таких институтов как МГХПА им. С.Г. Строганова, СПГХПА им. А.Л. Штиглица, ВНИИТЭ. За рамками своих докладов участники оставили значение нашей школы дизайна в формировании мировой проектной культуры; о роли нашей страны в создании и работе ICSID (Международного совета обществ по промышленному дизайну); о создании целостной научной школы в области промышленного проектирования в СССР, которой пользовались и пользуются до сих пор специалисты как в России, так и на Западе; о создании международного формата проектных семинаров Интердизайн; о работе в нашей стране таких известных всему миру дизайнеров и ученых как Юрий Соловьев, Олег Генисаретский, Дмитрий Азрикан, Светлана Мирзоян и др.

Центр стратегических разработок «Северо-Запад», ярко обозначивший свою позицию на панельном заседании, в своих документах по развитию промышленного дизайна, уже несколько лет целенаправленно отрицает существование школы промышленного дизайна в России. В программе развития промышленного дизайна не было указано ни одного научно-исследовательского института или проектного бюро, способных развивать промышленный сектор, а из учебных заведений были выделены только два «эффективных», по мнению создателей документа, Стрелка и Британская школа дизайна, несмотря на наличие в нашей стране как минимум пяти всемирно известных вузов, с более чем полуторавековой историей и имеющих развитые кафедры промышленного дизайна. Кстати, более 80% успешных выпускников этих вузов ежегодно покидают страну с предложениями о работе в кармане.

C одной стороны, радует, что руководство промышленности и корпораций проявляет живой интерес к промышленному дизайну, также есть уверенность, что история российской промышленности и промышленного дизайна им известна. С другой стороны, остается пара значимых вопросов, во-первых, почему в заседаниях и в органах, направленных на развитие отрасли, не присутствуют представители экспертного сообщества; во-вторых, почему при определении проектов, направленных на развитие, заранее исключаются из числа их исполнителей отечественные практики, вузы и технологии?

Резюмируя вышесказанное, у меня и моих коллег, находившихся в зале, но, к сожалению, не имевших возможности задать вопросы и принять участие в дискуссии, созрел следующий вывод: перед профессиональным сообществом промышленных дизайнеров в России поставили серьезный барьер, касающийся как участия в обсуждении вопросов перспектив отрасли, так и участия в проектах по развитию отрасли. Нам было очевидно, что средства на развитие промышленного дизайна уже выделяются и существуют структуры, которые эти средства активно осваивают.

Что же делать профессиональному сообществу, которое было выключено из информационного и из деятельного поля?

На этот вопрос мы будем отвечать, инициируя общественные отраслевые дискуссии, про то, что же такое промышленный дизайн в России, и как должно осуществляться его развитие.