Пределы комфорта. Я то, что я потребляю


Моя профессия дает мне удивительную, почти сверхъестественную способность внушать. Заставлять людей принимать решения, выбирать то, что я скажу, есть то, что я пожелаю, и даже любить тех, на кого я укажу. Я дизайнер, я создаю новые ценности, иллюзию комфорта, безопасности, счастья.  Такие  слова я хотел бы услышать от многих коллег, которые сейчас сидят над новыми эскизами одежды, автомобилей, бытовой техники. Но, вряд ли кто-то скажет, что он насыщает рынок вещами, которые не только бесполезны, но и опасны. Большинство из нас уверены в мессианской правде того, что делают. И мы смотрим на карамельно-розовою мебель Карима Рашида, восхищаемся расписным под хохлому мотоциклом, мечтаем о новом смартфоне с массой бесполезных функций.

Вещи в нашей жизни играют намного более важную роль, чем та, которую мы привыкли им отводить. Они не молчаливые слуги человека, они могут говорить, передавать информацию и даже управлять нашим поведением. Вопрос о неоднозначности вещи, ее скрытом смысле, для меня во всей полноте открывается в картине  Джеймса Розенквиста «Love me with my ford».

 

Художник отразил сцену из жизни среднего американца, точнее, это не просто история, а любовное приключение, вечер проведенной молодой парой на заднем сиденье старенького форда. Он старался передать через материальные объекты отношение между людьми, чувство между влюбленными олицетворяют тарелка спагетти и радиатор автомобиля.  Все, что происходит, мы воспринимаем через призму вещей, с которыми взаимодействуем, предметы вошли в нашу жизнь как часть нашего языка, мы можем выразить в предмете так много, что текст бледнеет перед многозначностью и глубиной смыслов предметного мира.

В действительности нет ничего плохого в том, что вещи являются средством социализации, даже дополнительным языком, системой кодов, по средствам которого мы идентифицируем друг друга. Понимаем, какой человек перед нами, что он хочет сказать нам о себе. Этот язык существует с момента зарождения человеческого общества.

Одним из базовых стремлений человека является создание дифиренцированной структуры благодаря предметам. Человек стремится обозначить свое социальное положение, историю своих побед, рассказанную через предмет. Так, например, удачливый охотник украшал себя шкурой зверя или другим добытым трофеем. Со временем символы стали сложнее, утилитарные предметы начали утрачивать свой изначальный смысл, становясь только средствами коммуникации, как «пастуший» посох в руках епископа или «боевая» палица в руках правителя.

Более ста лет тому назад американский социолог Торстейн Веблен в своей книге «Теория праздного класса» рассказал нам несколько секретов, связанных с механизмами коммуникации через предмет. Мы редко задумываемся о природе «модных вещей». Мы не знаем, что такое длинные ногти, высокие каблуки, почему мы часто стремимся носить ту одежду, которая не удобна. Длинные ногти и другие нефункциональные «атрибуты красоты» вошли в наш мир как символы праздности, как бы говоря, эти руки не для работы, а на таких каблуках я не могу пойти за покупками. Иррациональность потребления становится тождественна элитарности. Чем менее функционален предмет, тем более он ценен в глазах искушенной публики.

В семидесятые годы итальянская студия Memphis проектировала мебель, бросающую вызов своей абсурдностью. Она не отвечала никаким из известных канонов - была неудобна для использования и казалась просто не предназначена для своих прямых целей. Эти модели производятся и по сей день, и хотя невозможно отрицать художественные качества этих предметов, к функции они не имеют никакого отношения. Элитарная эстетика стала странным порождением эпохи потребления. Отсутствие смысла является достоинством не только предметов, но и самой манеры потребления.


Мы думаем, что самая приоритетная задача дизайна Польза, Эстетика, Удобство? Действительная задача современного дизайна - производить больше потребительских товаров. Еще в середине пятидесятых американский экономист Виктор Лебо обозначил цели современного проектирования:

«Нашей, невероятно продуктивной экономике необходимо, чтобы мы сделали потребление нашим стилем жизни. Чтобы мы превратили шопинг и использование товаров в ритуалы. Чтобы мы находили духовное удовлетворение в потреблении. Нам нужно, чтобы вещи использовались и выбрасывались с все возрастающей скоростью».

И мы сейчас соблюдаем ритуал потребления. Предметы начали обретать почти первобытный сакральный смысл, они не просто помогают человеку, облегчают его труд, служат его комфорту или безопасности, на них легли дополнительные, куда более сложные и скрытые функции. В рамках системы потребления, мы действуем в соответствии с определенным шаблоном, матрицей. Наше поведение регламентировано с самого рождения до самой смерти, мы находимся в позиции ребенка, студента, отца. Эти позиции требуют от нас соответствующей системы потребления. Мы стараемся одеваться, есть, пить в соответствии с общественными представлениям о том, кем мы должны являться и к какой социальной группе принадлежать. Потребление становится мерилом, которым мы разделяем всех на своих и чужих. Прошу заметить, что я не говорю о привычном понимании этикета, о часах на цепочке и обязательной «тройке», ценностным качеством становится «этикет потребления». Модные журналы тиражируют представление о том, что стоимость мужских часов должна составлять три месячных зарплаты, или то, что бумажник может служить вам до того момента, пока он не потеряет геометрию, то есть не более полугода. Не говоря уже о том, что деление одежды на качественную или не качественную  происходит по принципу бренд или не бренд.

Нашей задачей становится стремление к постоянной гонке за улучшением собственной потребительской модели. Проблема соответствия модели потребительского поведения становится двигателем потребления. Мы стараемся не только соответствовать определенному положению, но предвосхищать его. Если вы имеете амбиции карьерного роста, вы моделируете модель потребление соответствующую следующей ступени социальной лестницы. Покупаете дорогую машину, костюм, часы, даже если для этого вам приходится выходить за пределы разумных расходов или брать кредит. Ожидание перемен в социальном статусе является еще одним, возможно наиболее значимым стимулом потребления. Мы создали не только иерархию товаров, разделили людей по принципу потребления. Это матрица, в которой вы занимаете одну из ячеек, в которой смыслом становится постоянное движение наверх, к несуществующей вершине этой цепочки. Потому что любое, самое безумное желание будет предупреждено услужливыми маркетологами, которые будут предлагать все новые и новые формы потребления. Однако для нас важно не только то, что мы покупаем, но и с какой интенсивностью мы это делаем. Смена товаров, не менее важна, чем само владение, тем или иным предметом. То есть важно не то, что у вас есть автомобиль, и даже не какой он марки, важна периодичность смены автомобиля. Один из самых эксцентричных дизайнеров второй половины двадцатого столетия Луиджи Коллани в одном из интервью сказал:

 «Какая глупость, они меняют внешний вид автомобиля каждые шесть месяцев! Если у вас нет последней модели вы вне игры».

Тем более, что производство штампов для новых кузовов, стало намного дешевле и новые модели можно выпускать не с интервалом в три года, а гораздо чаще. Более того, общество требует от нас подчиниться матрице потребления, соответствовать ожиданиям тех, кто находится с вами в едином социальном поле. У вас лишь иллюзия свободы выбора, колеблющеюся в интервале между выбором синего или красного галстука, Форда или Нисана, БМВ или Мерседесом.  Проблема современного общества состоит не в том, что наши потребности созданы искусственно, а в понимании ценности вещей: главными считаются не столько подлинно полезные свойства, сколько способность информировать окружающих об успешности владельца. Когда элементарные потребности удовлетворены, вещи начинают все больше приобретать форму символов, которые мы наделили иллюзорными качествами.

Вы можете спросить, что плохого в такой модели потребления? На этот вопрос отвечает статистика.  В Великобритании хозяйки, покупая продукты, используют менее половины, большая часть отправляется в мусорное ведро, Соединенные Штаты используют почти половину от всего объема глобальных энергоресурсов, при сравнительно небольшой численности населения, в то время как для многих людей на планете электричество, газ и свет остаются недоступной роскошью. И проблема не только в разумном распределении ресурсов, проблема даже не в конечности энергетических ресурсов. Основная проблема это бесконечность процессов наращивания потребления. Если социальная и экономическая модель дает нам возможность неограниченного использования ресурсов, где находится та граница, за которой наступит пустота? Весной, 2015 года Папа Франциск опубликовал обращение к верующим, в котором одной из главных тем стала проблема потребления:

«…для счастья требуется уметь ограничивать некоторые отупляющие нас потребности, чтобы не упустить множество возможностей, которые предлагает нам жизнь».

Это уже не «Бунт на продажу»  Хиза Джозефа, это не протест против корпораций - это совершенно новый подход к проблеме, осознание гуманистической трагедии двадцать первого века.

Фотография на обложке скачена по ссылке http://top.thepo.st/1392019/ZOMBIROVANIE-OBSCHESTVA-NA-POTREBLENIE